«LA RIVA» ПАОЛО МИЗЕРИНИ

 

«LA RIVA» (берег, ит.)

В данном проекте фотограф обращается к теме, давно ставшей одной из основных в его творчестве – берег курортного места в межсезонье, расстояние между разными свойствами, временами, восприятиями. Для Паоло Мизерини это один из любимых мотивов: выставка «Римини» (2004), проект «Seaside» (2018) и теперь совместный проект с Вадимом Белоусовым «Берег», «La Riva» по-итальянски.

Как однажды заметил критик Даниэле Радини Тэдешки в фотографиях Паоло Мизерини можно увидеть влияние атмосферы Феллини. И если мы вспомним знаменитый фильм Федерико Феллини «Амаркорд», снятый режиссером в курортном Римини, тот тоже начинается с осенних сцен. Оказаться в межсезонье в курортном городе, видеть тишину и совершенно другой свет, наблюдать следы иногда заброшенности, иногда безмятежности, почти пустоты. Ведь только курортным городам знаком вкус опустевшего города, где есть только чайки и следы человека.

Фотографии Паоло минималиcтичны, они почти лишены эмоций. В этом проекте, сделанном в соавторстве художником и фотографом одновременно, основное внимание уделяется форме и воспоминаниям, ассоциациям, которые эта форма провоцирует. С одной стороны перед автором ставится формальная композиционная задача поиска баланса линий и пятен, с другой – попытка передать вкус и сосредоточенную аристократичность приморского города, лишенного летней суеты.  В проекте есть и минималистичная простота, и философское настроение.

Это уже второй совместный проект Паоло Мизерини и Вадима Белоусова. Первый назывался «Человек Внутренний» (Uomo Introspettivo), выставки которого прошли в Москве и Краснодаре. Второй проект тоже обращается к скрытым, почти еле уловимым чувствам, параллелям, попытке выразить внутренний свет морского берега. Даже более – свет берега как понятия и как образа, встроенного в наше сознание.

Открыть снова и снова знакомые всем символы, прогуляться по курортному пляжу в межсезонье, обратиться к воспоминаниям и образам детства призывают авторы этой выставки.

 

Паоло Мизерини родился в Риме в 1963 году. Работает в жанрах художественной фотографии, репортажа. Многие годы преподавал в школе фотографии «Officine Fotografiche» (Рим). Участник более 40 выставок, в том числе как куратор. Работы в собраниях краевого художественного музея им. Коваленко, новороссийского музея изобразительных искусств и в частных собраниях Италии.

 

Асеева Елена, кандидат искусствоведения

“БЕРЕГ” ВАДИМА БЕЛОУСОВА

 

В свое время известный американский художник Марк Ротко был повержен фресками из античных Помпеев, их локальностью и цветовым воздействием, и все его творчество после стало бесконечным опытом и попыткой добиться подобного эффекта. Аналитическую составляющую, вышедшую из опытов русского авангарда, как ни странно, подхватили за границей, и открытия Эль Лисицкого, Казимира Малевича были продолжены в направлении минимализма целой группой художников – от Пита Мондриана, Виктора Вазарелли в Европе до Барнета Ньюмана, Дональда Джада и Джеймса Таррела в Америке, сместивших акцент на усилении взаимодействия между зрителем, произведением и пространством. Минимализм как направление, активно представленный в Европе и Америке целой плеядой художников, получил совершенно незначительное развитие в России.  Именно имена художников-минималистов хотелось бы привести в качестве референсов, так как творчество многих из них оказало несомненное влияние на последний проект Вадима Белоусова.

Вадим Белоусов – художник, который очень вдумчиво и досконально исследует творческий процесс. Последние семь лет автор был глубоко погружен в штудии композиций древнерусской иконы, изучал геометрию, построение иконописных планов, пробовал словно войти в ту эпоху. Какая связь между древнерусской иконописью и американским минимализмом? Ответ на этот вопрос дает художник в своем последнем проекте, стараясь соединить композиционный перфекционизм иконы, где нет ни одного лишнего или случайного сантиметра цвета, лаконичность чистой цветовой плоскости, ничего не говорящих, кроме колористических пропорций, плоскостей, и детские воспоминания о море в идеально-построенном произведении.

“Берег” — это не просто пляж, или что-то, разграничивающее воду и сушу. Это символ, образ очень глубокий, почти религиозный, встреча мира земного и небесного, пересечение двух стихий. Это в интерпретации Вадима Белоусова – неземная тишина, где есть только индексы, значения образов, даже не сами образы. Это чувство нереальной тишины, покоя и проникновения в другое измерение пытается передать художник. «Песок», «Горизонт дня», «Розовое настроение», «Желто-фиолетовый песок», «Пасмурный день», «Синий ноктюрн» – названия произведений раскрывают замысел художника, который и прост, и сложен одновременно: показать настроение морского берега в отношениях пропорций и цвета.

В экспозиции также представлен раковина аммоидеи (аммонит), палеонтологическая находка из коллекции “Старого парка”. Раковины аммонитов были своеобразными мавзолеями, сохранившими остатки этих животных для наших современников. Раковина — это еще и самый древний образ золотого сечения, бесконечно повторяющейся спирали, которая воспроизводит гармонию Фибоначчи, соединяя архаичные времена и будущее.

Образ берега как водораздела реальностей и соединения времен, стихий очень тихо, гармонично и проникновенно звучит в этом проекте, и подчеркивает его тонкая синяя линия. Вадим Белоусов снова перешагивает над своими предыдущими темами и обращается к мотиву морского берега, который был очень активно представлен в его коллажах и работах с середины 90-х годов, но делает это как всегда виртуозно, вдумчиво и просто. Здесь снова мы видим мастерство художника, смело работающего с пространством и использующего воздух зала как еще один дополнительный холст или арт-объект.

О художнике:

Вадим Белоусов родился в 1948 году. Работы находятся в: Государственный Русский Музей, галерее «Русская галерея на Воздвиженке» (Москва), галерее «Якубская» (Прага), в музее им. Коваленко (Краснодар), Центре современного русского искусства (коллекция А. Глезера, США), культурном центре «Старый Парк» (Геленджик, Кабардинка), и в многочисленных частных коллекциях.

Выставка работает в Доме искусств культурный центр «Старый парк», Кабардинка.

 Асеева Елена, кандидат искусствоведения

 

“Будни распознавателя образов” Арсения Жиляева

Казимир Малевич добавочным элементом супрематизма считал вид на планету Земля если не из космоса, то из воздушного пространства, доступного самолетам. Сам Малевич не мог видеть планету с этой высоты, ведь тогда, в начале 20-го века, это было лишь  мечтой. Но он  проецирует свою точку видения  в другое измерение, и из этой позиции транслирует нам увиденное.

Арсений Жиляев в своем проекте становится на похожую позицию. В попытке продолжить линию, заложенную русским авангардом и прерванную по известным всем причинам, он противопоставляет историю искусства классическую, “конвенциональную”, состоящую из смен стилей, но тем не менее привязанную к  репрезентативности – схеме авангардной, которая была изначально попыткой изменения  самого человека.

Проект Арсения Жиляева похож на музыкальную  партитуру, рассматривать его в отдельности, работу за работой,  невозможно. В чем-то он напоминает театральные партитуры Соломона Некритина,   в нем,  как в музыкальном произведении, есть длинные паузы, есть многоголосие, есть вакуум.

Казимир Малевич в “Супрематизме” пишет: “Приветствую вас, художники, за вашу безъязыкость”, дополняет : “обезвесить все – цель музыки. Для живописца природа тоже масса материи цвета”, и заключает-  “Человек – это то, что должно быть преодолено”.  В произведении Арсения Жиляева мы видим четкую связь с наследием  русского авангарда в его стремлении в воздух, в иные измерения, прочь от оков действительности.

Проектирование музея – произведения, которое пытается восстановить основные составляющие “исчезнувшего”  по легенде художника искусства раскрывает  коды  нашего эстетического восприятия.  Залы, где есть базовые  алгоритмы искусства средневековья, классицизма. модернизма сменяются текстом-линией слов искусственного интеллекта  и позволяют почувствовать человеку, “венцу  природы”, животный страх.

 

Дионисий Ареопагит пишет, что мы “пользуемся доступными нам символами, а от них по мере сил устремляемся к простой и соединенной истине умственных созерцаний… после прекращаем умственную деятельность  и  достигаем сверхсущественного света, в котором все пределы всех разумов”.  В произведении “Будни распознавателя образов” Арсения Жиляева есть тот отрыв от реальности в некое другое мета-пространство, которого так не хватает сейчас в действительности, и ,в современном искусстве,  в частности. И это стремление связывает эту работу Арсения Жиляева  как с опытами первого русского авангарда, так и философией Николая Федорова, а через них со всей духовной традицией русского искусства, и даже больше : ведь палиндром SATOR AREPO TENET OPERA ROTAS впервые появляется в пределах ближневосточных церквей в эпоху раннего христианства.

Слово “образ”, присутствующий в названии проекта является тоже некоторым ключом, который старается расшифровать бортовой компьютер корабля Tenet, а вместе с ним и художник.  От микросхем до пространства света, которым наполнены залы выставки, в которых соединяется вся история образности . “Истинная религия одна – это культ всех отцов  как одного отца” (Н. Федоров).  Глубина, свет и музыкальность  –  вот основные контрапункты этого проекта, который развивается  вне времени  в одновременном  сочетании нескольких мелодических линий.

_____________________

Арсений Александрович Жиляев (род. 26 июня 1984, Воронеж) — российский художник, куратор, теоретик современного искусства. Родился 26 июня 1984 года в Воронеже. В 2006 году окончил факультет философии и психологии Воронежского государственного университета. С 2006 по 2007 год учился в Московском институте проблем современного искусства. В 2010 окончил Школу Изящных Искусств «Валанд» в городе Гетеборг, Швеция. Лауреат VI Ежегодной Всероссийской премии в области современного искусства «Инновация» 2010 в номинации «Новая генерация». Лауреат российской профессиональной премии в области современного искусства «Соратник» 2010 и 2012.

 

 

КОСМОС  ХУДОЖНИКА БОРИСА СМОТРОВА. Часть 2

 

С 23 июня 2021 в Геленджикском историко-краеведческом музее работает выставка Бориса Смотрова “Путь к авангарду” из коллекции Александра Воронина (г. Москва). Куратор выставки – Владимир Назанский, искусствовед, куратор программы “Россия в Эрарте” (Санкт-Петербург).

Особое внимание нужно обратить на  интересном использовании художником  традиций древнерусский иконописи в своем творчестве. Большинство произведений художника имеют строго центральную композицию, характерную для символизма иконы. Использование обратной перспективы, чистых локальных цветов,  символизма цвета роднит произведения автора с традициями древнерусского искусства.  В работе “Праздничная береза” мы видим характерный для иконописи элемент – это многослойный нимб, свечение или мандорла.  Как правила мандрола изображается на иконах как знак иного , небесного  измерения. Перед нами береза , возвышающаяся над землей, в многослойном свечении каких-то потусторонних сфер. Береза – один из часто повторяющихся мотивов в творчестве Бориса Смотрова.

Борис Смотров. Праздничная береза (Февраль). 2012.

Отдельным блоком в творчестве художника являются  его абстракции. Хотя для Бориса Смотрова это не абстрактные формы, а  символы крестьянства – забор, пашня, поле, окно.  Ни одна из его абстрактных работ не является полностью нефигуративной. Художник оперирует энергией цвета, простой ритмичной формой, которой никто не мешает. Энергия космоса и земли встречается в работах художника, конструируя сжатый образ.

 

Борис Смотров. Русское поле. 2017

” Надо на чём-то стоять, нельзя на песке стоять, когда из-под тебя всё летит. Я совместил авангард, иконопись и  крестьянскую культуру, всё это видно по картинам. Если очертить художнику горизонт, то идут потоки энергетические: из земли идут, из космоса идут. Я вообще пятками чувствую это, головой, оно всё переваривается у меня внутри и потом получается нечто, то, что получается! ” (Борис Смотров  о своем творчестве)

Борис Смотров. Земля радостная. 2015

Художественный язык символов и знаков, которыми оперирует  абстрактное искусство, непосредственным образом отсылает к  логике  и воображению человеческого сознания, позволяющим  не только творчески воспринимать произведение, но и , отталкиваясь от подобной модели, импровизировать каждый раз иной мир  внутри себя . Иконопись и средневековый символизм были  предтечей современного абстрактного искусства как метод, позволяющий искусству быть не только проводником прекрасного, но и способом “философствования  в красках”, подражая  таким образом  внутренней форме или идее. Плотин: “… образ предмета в душе зрителя зависит от зрительной “установки”: смотрит ли зритель обычным “телесным зрением”(opsis ommaton) или же “внутренним взором”(on blepei)”.

«Соединение в душе художника мира видимого, реального и условного, неосязаемого, уходящего вглубь тысячелетий, заложенного природой на генетическом уровне, есть форма моего существования в живописи. Солнце, Свет, Жизнь, Цвет — суть моего бытия и творчества». (Борис Смотров  о своем творчестве)

Борис Смотров. Русская береза. 2009

“Русская береза” – это одно из последних произведений художника, который больше не рисует. Это произведение – завещание. Произведение –  шифр. Строго симметричная композиция,  строгая символика цвета. В центре – три диагонально размещенных квадрата основных цветов, через которые можно получить все остальные: желтый, красный, синий.  Строго по центру холста размещен красный – киноварь. Самый ядовитый пигмент в иконописи и самый незаменимый – ртуть. Береза затмила собой все небо. Эту березу невозможно спутать ни с чем иным. Эта береза – знак одновременно земной и космический, потому что внутри нее весь калейдоскоп русского крестьянства, который через лоскутное одеяло заборов, пашен, крыш и полей зашифровал художник. В этом дереве – вся Россия.

В основе творчества Бориса Смотрова лежит  философия русского космизма, где художник создает небесный мир несуществующих жителей прошлого. Воскрешение отцов через искусство  лежит в основе философии Николая Федорова, чье наследие только сейчас начинают переосмыслять в нашей стране.  “Всемирный музей” философа Николая Федорова – это попытка передать всеми возможными методами память человечества о месте и времени будущим поколениям, так как у нас огромные потери памяти о наследии. Наследии  нации, культуры, наследии исторических свершений.

Мир Бориса Смотрова – это  лишь видимость ярмарки и веселья. Он необычайно трагичен. Яркими, сочными красками он передает свет дома, крестьянства, сказочной Вселенной, которой больше не существует. Творчество Бориса Смотрова – это наша генетическая память, и возможно по этим эмоциональным формулам живописи художника  когда-то будет восстановлен потерянный мир.

______

О художнике:

Смотров Борис Юрьевич (род.1946) Советский и российский художник-плакатист, живописец. Член Союза художников СССР (1980).

Основные выставки: 1970г. – Казань. Живопись отмечена дипломом на всероссийской, выставке студентов художественных училищ. 1980г. – Париж. Выставка молодых художников Москвы в Культурном центре ЮНЕСКО. 1989г. – Москва, ул. Беговая, 7/9. Персональная выставка. 1991г. – Москва. Манеж. АРТ МИФ. 1996г. – Москва. ЦДХ. Выставка-конкурс «Золотая кисть 96». Гран-При. 1997г. – Москва. ИКЦ. Красные палаты. Персональная выставка. 1997г. – Российская Академия Художеств. Государственная Третьяковская Галерея. «Гармония контрастов» Русское искусство второй половины ХХ века. 1997г. – Москва. ЦДХ. Художественная выставка «Санкт-Петербург — Москва». 1999г. – Москва. Манеж. Всероссийская художественная выставка-конкурс. 2001г. – Москва. Малый манеж. Выставка-конкурс «Золотая кисть 2001». 2002г. – Москва отель Марко поло. «LES OREADES» Gallery. Персональная выставка. 2002г. – Москва “Галерея Зураба Церетелли”. Выставка современных художников. 2002г. – Москва. Манеж. Юбилейная художественная выставка «70 лет МОСХ». 2004г. – Москва. ЦДХ. Всероссийская художественная выставка «Россия». 2004г. – США Нью-Йорк музей Современного русского искусства. Выставка «Незнакомая Россия 6». 2004г. – Москва. ЦДХ. «Живопись Бориса Смотрова 30 лет творческой деятельности». Персональная выставка. 2004г. – Москва. ЦДХ. Всероссийская выставка «Победа». 2006г. – Москва. ЦДХ. Персональная юбилейная выставка. 2006г. – Москва. Кузнецкий мост 11. Выставка «75 лет МОСХа». 2011г. – Москва. ЦДХ. Всероссийская выставка «Россия 11». 2011г. – Москва. Галерея «Совком». Персональная ретроспективная выставка. 1996 – 2012 гг. Москва. Международная выставка-конкурс «Золотая кисть 96». Гран-при 1996. 2012г. – Москва, ЦДХ. Юбилейная выставка «80 лет МСХ». 2013г. – Москва. Галерея «Д.В.А». 2013г. – Сеул. «Московская школа живописи». Музей г-на Хонг. 2013г. – Харбин. 24-я Международная ярмарка КНР. Павильон русского искусства. 2014г. – Москва. Галерея D.E.V.E. Персональная выставка. 2015г. – Московский Международный Художественный салон ЦДХ 2015. Люди и мир. 2016г. – Москва ЦДХ. «LES OREADES» Gallery. Групповая выставка. 2017г. – Вена. «LES OREADES» Gallery. “UNBEKANNTES RUSSLAND”. 2017г. – Москва. ЦДХ. «LES OREADES» Gallery. Проект «Мастера современности». 2017г. – «LES OREADES» Gallery. Отель Марко Поло. Персональная выставка.

 

Елена Асеева, кандидат искусствоведения, директор Геленджикского историко-краеведческого музея.

КОСМОС  ХУДОЖНИКА БОРИСА СМОТРОВА. Часть 1

23 июня 2021 в Геленджикском историко-краеведческом музее откроется выставка Бориса Смотрова “Путь к авангарду” из коллекции Александра Воронина (г. Москва). Куратор выставки – Владимир Назанский, искусствовед, куратор программы “Россия в Эрарте” (Санкт-Петербург). Именно благодаря Владимиру Назанскому  стало возможным экспонирование в нашем городе таких известнейших современных авторов, как Люся Воронова и Борис Смотров.

Творчество некоторых художников  с первого взгляда кажется слишком однозначным, но когда начинаешь погружаться – открываются новые слои, горизонты, смыслы. К таким художникам относиться и Борис Смотров. Праздничный, оптимистичный, простой, яркий на первый взгляд – при глубоком анализе он оказывается живописцем серьезным и вдумчивым, глубоко связанным с отечественной традицией.

Художник Борис Смотров окончил мастерскую “Агитплаката” Суриковского художественного института (сейчас это Академия художеств), которая, будучи наследницей “Окон ТАСС” была одной из новаторских групп в советском искусстве. Безусловно, идеология в мастерстве плаката стояла на первом месте, и поэтому техническое мастерство художника, который должен был владеть не только принципами и навыками графического дизайна, но и быть профессионалом в станковой графике, было всегда поставлено на службу слову, тексту, смыслу.  Борис Смотров встречался с основными мастерами знаменитого “сурового стиля”, восхищался творчеством Виктора Попкова, безусловно был знаком с Павлом Никоновым.  Но в какой-то момент график и плакатист Борис Смотров обращается к живописи, и делает он это совершенно осознанно.

Наследие русского авангарда  – и теоретические работы, и штудии, и результаты работы знаменитых институций, таких как ГИНХУК, ВХУТЕМАС, аналитический кабинет Музея Живописной Культуры,  было скрыто от глаз и опыта художников в России с тридцатых и до начала 90-х годов XX века.  Память о наследии русского авангарда передавалась через нескольких выживших после войны и переживших ГУЛАГ художников , таких, например, как Иван Кудряшов, Владимир Стерлигов  и некоторые другие. Все это передавалось шепотом, наедине. Наследие русских художников-авангардистов, определивших на десятилетия развитие мирового искусства  и тенденций промышленного дизайна было вычеркнуто из учебников у себя на родине. В конце восьмидесятых годов двадцатого века  распадался  Советский Союз.  После 1991 художников, которые в своем творчестве наследовали систему поисков русского авангарда года (В.Стерлигов, Т.Глебова , В.Немухин), уже не преследовали открыто,  и это были первые шаги по восстановлению традиции русского искусства, которая идет от иконы к народному искусству, от народного искусства – к русскому авангарду.

В конце восьмидесятых годов Борис Смотров начинает делать очень характерные работы, которые своим символизмом , плоскостностью и условностью, сжатостью художественного высказывания отсылают сразу к нескольким явлениями  в русском искусстве.

“Первый авангард вышел, как я говорил, из подола крестьянки. Русский костюм – это космос. Мне Малевич нравится в цикле крестьянском, он родной мне человек. Но главный момент, что я делаю – это присутствие реальности и условности.  ” (Борис Смотров о своем творчестве)

 

 

Борис Смотров. Моя муза. 1988 . Пермский художественный музей.

 

Очень интересна работа художника “Моя муза” (1988) из Пермской картинной галереи .  Успешный художник-плакатист в свои 39 лет делает такую работу, которая напоминает детский рисунок, сделанный неуверенной рукой ребенка. Женщина, а может, девочка, стоит на фоне белой избы. Крыша избы похожа на разноцветное одеяло. А на крыше дома стоит лоскутная разноцветная корова. Герои на  черно-зеленом фоне словно вырваны из мира. Они находятся в невесомости.  В этой работе закодированы основные смыслы  и формулы Бориса Смотрова: дом как микрокосмос, супрематические, лоскутные, разноцветные крыша и корова. Женщина как символ продолжения человечества, а также как образ жизни и смерти. Художник мыслит не пятнами, не линией – он оперирует  как иконописец  – образами. И в этом основа его творчества.  Как и Марк Шагал он создает свой  сказочный  и трагичный мир, живущий только в памяти художника.

“Я пытался писать реализм, но чистый реализм меня не устраивал, нет моего присутствия. Пытался писать без реализма, получается чистый декор. Без реализма невозможно, нет пространства. В итоге получилось так, что сформировалась условно-реалистическая живопись. В перестройку у меня был наивный экспрессионизм, но я так разболтался, что внутри всё стало нестабильно. А потом я решил что-то стабильное делать, какую-то основу, фундамент. Тогда появился стиль «лоскутного одеяла», может, не совсем точно я его называю..” (Борис Смотров о своем творчестве)

Абстракция в творчестве Бориса Смотрова появляется фрагментарно, она не является главным художественным методом художника.  Абстрактное искусство своим появлением в какой-то степени ознаменовало и “преодоление” человека, и полное его исключение из системы образов искусства. Несмотря на то, что художники на протяжении столетий пользовались абстрактным языком для того, чтобы выразить  выходящие за границы человеческого понимания ( здесь можно вспомнить  произведения и Рембранта, и Тициана, и Тернера), тем не менее, они были далеки от полного отрицания изобразительности.  “Человеческое” в абстракции продолжает существовать как жест, интуиция и свободная воля художника.  Абстрактное искусство и постсупрематические опыты Казимира Малевича оказали первостепенное влияние на творчество Бориса Смотрова. Но, в отличие от “второго крестьянского цикла” Малевича, где последний фиксировал  уничтожение крестьянства, России и основных ее составляющих, Борис Смотров конструирует деревенский день как одну звенящую бесконечную чистую  песню. В творчестве Бориса Смотрова абстракция иная – она народно-космическая.

 

Борис Смотров. Веселый гармонист. 2011

 

Крестьянство – основа России. Уничтожение крестьянства  как носителя матриц, культурных кодов, формул,  символизма русского человека стало свершившимся фактом в конце ХХ  века. Так и не восстановившаяся после 90-х русская деревня исчезла как элемент истории, даже как явление фольклора. Это предвидел пророчески Казимир Малевич, и Борис Смотров, отталкиваясь от цветового, предметного символизма авангарда создает летопись русской деревни, находящейся в каком -то небесном измерении, так как этих баб, парней и гармонистов нет и больше не будет нигде и никогда – только в нашей генетической памяти. Но это не ностальгия по России Ивана Шмелева, не восторженность Бориса Кустодиева – это попытка художника  создать конструкцию мира крестьян, какой-то код,  который может быть применен будущими людьми.

 

“Наше искусство ближе к космическим понятиям, там что-то от иконописи, наши авангардисты это понимали. Есть художники, которые машут и машут, а есть, кто заряжает энергией! ” (Борис Смотров  о своем творчестве)

 

__________________________

 

О художнике:

Смотров Борис Юрьевич (род.1946) Советский и российский художник-плакатист, живописец. Член Союза художников СССР (1980).

Родился в г. Шахты Ростовской области. Занимался у педагога Н. Н. Черкасова, которого считает своим первым учителем, привившим ему серьезное, ответственное отношение к искусству (1959–1963). Окончил Красноярское художественное училище им. В. И. Сурикова (1968), МГХИ им. В. И. Сурикова в Москве (1974). Обладатель Гран-при общероссийской выставки-конкурса «Золотая кисть» в Центральном доме художника (1996).

Работы автора представлены во многих государственных и частных коллекциях, среди которых Московский музей современного искусства, Художественный музей Зиммерли (коллекция Нортона Доджа, Нью-Брансуик), Центр современного искусства М`АРС (Москва), Музей современного русского искусства (Джерси-Сити), Музей истории Москвы, Академия художеств РФ, Фонд Русское современное искусство Цюрих, собрание живописи Союза художников РФ, частное собрание Натальи Костаки, частное собрание Валерия Дудакова, частное собрание Александра Воронина и др. Выставки Бориса Смотрова в последние годы состоялись в таких знаменитых музеях как  музей  современного искусства “Эрарта”,  музей “Новый Иерусалим”. Гости и жители Краснодарского края с творчеством  Бориса Смотрова познакомятся впервые.

 

Елена Асеева, кандидат искусствоведения, директор Геленджикского историко-краеведческого музея.

 

* Продолжение статьи в следующем номере

 

Метафизика райского сада. Выставка Люси Вороновой в ГИКМ

Творчество Люси Вороновой наполнено многозначными смыслами, аллегориями, символами.  Часто Люси считают наивным художником, но она сама ставит перед собой другие задачи, которых достигает очень простыми средствами.  Люся Воронова – это не художник простого высказывания, понятной изобразительной схемы, первого и яркого впечатления. Это автор, с которые нужно и интересно вступить в диалог.  “Наивность” Люси иного порядка, когда изучаешь ее реалистичные работы ранних лет, сделанные в своеобразном “суровом стиле” – покошенные избушки, деревенские дороги, сдержанная цветовая гамма. Но и сам художник говорит  о том, что ранние работы были поисками чего-то иного.  В какой-то момент рождается новый, только Люсе Вороновой присущий стиль серьезной детской игры в жизнь на холсте.  И к этой игре вас приглашают присоединиться.

Люся Воронова профессиональный художник,  почетный член Российской Академии Художеств, награждена медалью Российской Академии Художеств.  В свое время Люся Воронова закончила отделение гобелена  Московского Технологического Института, а эта первая любовь к декоративности и условности орнамента  безусловно отразилась на так ярко узнаваемом стиле этого художника.

В этой наивности внимательный зритель рассмотрит глубину, в улыбках клоунов, через которые на всех нас смотрят глаза самой Люси – трагизм и одиночество. А в яркости и жаре красок – огромную тоску по светлому, теплому миру, который нам иногда только лишь сниться.  Говорить о работах Люси нужно слушая их и распутывая, как загадочно связанный ковер. И вам открывается и огромная ранимость художника, и его искренность, а главное – любовь ко всему: птицам, рыбам, человечкам, населяющим ее Райский Сад.

Сама Люся Воронова так говорит о своем творчестве:  «В каждом человеке ищу Человека. Люди очень разные, каждый – космос, загадка, неожиданность… Все люди со своими судьбами в моей душе, сопереживаю им и пытаюсь согреть. Поселяю их в Райский сад, где цветут диковинные цветы и никто не плачет».  Давайте же предпримем небольшое путешествие по миру Люси Вороновой.

 

Остановка первая:  “Ника в саду” (холст, масло, 2010).

 

 

Люся Воронова очень любит цветы, особенно экзотические, хотя живет в обычной московской квартире.  Портрет – это излюбленный жанр художника, который очень любит рисовать с натуры, часто посещая  натурные  зарисовки. И вот здесь перед нами  частый гость портретов Люси, женщина  по имени Ника* (*Нина Ганич – известная московская телеведущая, являющаяся поклонницей творчества Люси Вороновой).  У Ники большие квадратные очки, странная клоунская шляпка, сиреневый шарф, не очень сочетающийся с ее платьем.  Окружена героиня огромными белыми цветами и поющими птицами. На ярко желтом, почти золотом фоне как на иконе, в  абсолютном центре холста находится женщина, которую окружают поющие птицы. Она – в раю. Она – зависла в воздухе, под ней нет никакого стула.  Ника взлетела и радостно, со светящимся счастьем лицом, парит в другом измерении. Она в том месте, которое населяют дрозды, попугаи и белые лилии. А как мы знаем, белая лилия – это один из главных христианских символов Девы Марии. Строгая центральность главного предмета – тоже один из основных принципов иконописи.

 

Остановка вторая – “Звезды” (холст, мало, 2016)

 

На картине мы видим многочисленные круги обведенные красным контуром, внутри каждого круга мы видим клоуна. Когда мы начинаем вспоминать, где видели такие круги в памяти снова всплывают клейма на иконах.  Цирк и клоуны – один из основных мотивов в творчестве Люси, переносящих зрителя совершенно в другую реальность. В центре композиции мы видим странную фигуру, где прочитываются очертания винограда, диковинных фруктов, груши. Фрукты  тоже подвешены в воздухе, словно парят, а к ним устремился целый рой поющих птиц. Пространство между кругов  образует черные пятна, это негативное пространство, как его называют в дизайне, и именно эти черные пятна и есть звезды. Как вы видим – черные звезды не выходят за грань широкого красного контура. И когда зритель пытается разгадать эту головоломку, переходящую то ли в абстракцию, то ли в калейдоскопическое изображение,  он угадывает что внутренняя форма со звездами и птицами не что иное – как огромное сердце.

Глядя работы Люси Вороновой  можно провести с параллели с такими художниками конца 20 века как Кит Харинг и Жан-Мишель Баския, не говоря о достаточно явной, особенно в плане метафизики, переклички с таким знаменитым автором 20 века как Фрида Кало.

В работах Люси Вороновой не одна Вселенная – это множество вселенных и измерений, где одно перерастает в другое, образуя бесконечность. Важность  же для каждого из нас в укорененности этого художника в традициях  русского узорочья, орнамента, и конечно же  – в обращении художника в традициям иконописи и народному искусству лубка и традиционной росписи.  А самое главное – Люся Воронова при всей  своей традиционности является  один из ярчайших представителей русского современного искусства.

 

Елена Асеева, кандидат искусствоведения, директорв Геленджикского  историко-краеведческого музея

 

______________

 

Работы Люси Вороновой находятся в коллекциях:

Государственная Третьяковская Галерея. Москва
Государственный Русский музей . Санкт-Петербург
Музей современного искусства. Москва
Государственный центр современного искусства. Москва
Пермская государственная картинная галерея
Псковский государственный объединённый историко-архитектурный и художественный музей-заповедник
Новосибирская картинная галерея
Мордовский республиканский музей изобразительных искусств им. С. Д. Эрьзи . Саранск
Государственный художественный музей Алтайского края. Барнаул
Самарский художественный музей
Рязанский государственный областной художественный музей им. И. П. Пожалостина
Музей «Кирстен Ке». Фроструп. Дания
«Колодзей арт фаундейшен». Нью-Джерси. США
Русская галерея. Харбин. Китай
Музей Органической Культуры . Коломна.

 

Выставка Люси Вороновой проходит в городском выставочном зале Геленджикского историко-краеведческого музея (www.gelmusey.ru) с 27 мая по 4 июля 2021 года по адресу: ул. Островского, 16. 

 

 

 

 

 

“Партизанская дружба” художника Юрия Скорикова

Из новых поступлений Геленджикского музея www.gelmusey.ru 

 

Фрагмент картины

 

Совсем недавно, в 2020 году, в собрании Геленджикского историко-краеведческого музея появилась уникальная картина русского и советского художника, Заслуженного художника Российской Федерации,  Юрия Ивановича Скорикова “Солдатская дружба”. Темное полотно, где ярким акцентом выхвачена часть торса человека, которого выносит с поля боя его товарищ. В этой работе нет совершенно никакой идеологии, политики, мы видим молчаливый подвиг человека, который, рисуя своей жизнью, спасает другого. Молчание, сосредоточенность, суровое лицо бойца, который несет по воде свою тяжелую ношу.  На заднем плане мы видим еле различимые очертания деревьев, гор, теней, другие фигуры. Как на работах Рембранта, художник выхватывает светом самое главное, но  удивительно в этой работе то, что этим основным является именно фигура спасаемого бойца, на ней сделан композиционный акцент в произведении.

Популярность советской реалистической живописи постоянно растет, и этот феномен уже невозможно отрицать. В 2015 году в московском Манеже с огромным успехом открылся  проект “Романтический реализм. Советская живопись 1925-1945”, кураторами которой выступили директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова и режиссер Эдуард Бояков. По словам Зельфиры Трегуловой “подобного рода выставки пользуются успехом на Западе. Там это искусство подвергают самому тонкому анализу и получается, что система обработки человеческого сознания во многом предвосхищала то, что возникло в 1950–1960-е годы и называется массовой культурой”.  Для обычных русских зрителей среднего и старшего поколения, которые выросли на подобных иллюстрациях в учебниках, советское реалистическое искусство быть может не имеет большого значения, даже интереса. Но для молодых, которые впитали смыслы, образы постмодернизма, клиповость и поверхностность искусства, подобное произведение покажется странным, глубоко знакомым, и самое интересное  –  новым.

Юрий Иванович Скориков принадлежит к послевоенной плеяде художников- реалистов. Он родился во время войны, в 1924 году в Нальчике. В 1940 году поступил в Харьковское художественное училище, ушел на фронт, и уже после войны кончил ленинградский институт живописи, ваяния и зодчества им. Репина (сегодня это Академия художеств), мастерскую профессора Михаила Ивановича Авилова, лауреата Сталинской премии первой степени. После окончания института работал в мастерской самого известного на тот момент живописца-монументалиста, Народного художника СССР Александра Михайловича Герасимова, после преподавал в мастерской другого известного художника, профессора И.А. Серебряного. В краснодарском крае много работ Скорикова, потому что многие годы Юрий Иванович проработал на творческой даче Союза Художников СССР в Горячем Ключе, здесь же находилась и его мастерская. Наверное, многие из нас помнят известную работу – “Таманский поход”, посвященную переходу сил Красной армии с полуострова Тамань через Туапсе на соединение с главными силами Красной Армии Северного Кавказа. Над этой работой, и ее вариациями, художник работал большую часть своей жизни. Известны большое количество этюдов, небольших работ которые делал художник во время работы над “Таманским походом”. Безусловно, основной темой творчества художника была война: “В горах Кавказа”, “Партизаны”, “На поле боя”, “Партизанские тропы”, – даже по названиям работ можно понять о том, что волновало художника главным образом.

 

Именно благодаря работе Скорикова в Горячем Ключе, здесь появилась целая плеяда художников-баталистов. Многие работы Скорикова еще при его жизни попали в основные музеи страны, в Государственный Русский Музей, краснодарский музей имени В. Коваленко, музеи и частные собрания Франции, Японии, КНР, Италии, Великобритании, Финляндии и других стран.

Есть ли  в  картине “Партизанская дружба” излишняя пропаганда, в которой обвиняют представителей советской реалистической школы? Политичность? А может здесь перед нами иллюстрация вечных, библейских ценностей, святость подвига, терпеливый героизм русского солдата?

Конечно, многие работы Скорикова оказались в частных собраниях коллекционеров, и поэтому для Геленджика большая удача, что одна из картин этого мастера появилась, благодаря, в том числе, финансовой помощи главы города, Алексей Алексеевича Богодистова, в собрании нашего музея.  Работа была приобретена у известного краснодарского коллекционера Льва Давыдовича Песок и будет представлена на выставке батальной и исторической живописи и графики “Победа”, которая пройдет в ГИКМ  в июне 2020.

Асеева Елена Евгеньевна, кандидат искусствоведения

 

 

Скориков Ю. И. Партизанская дружба , холст, масло,   87Х108 см, 1964 год. 

Евгений Дацко. Время, события – и мы.

 

В городском выставочном зале города Геленджика закончилась выставка заслуженного художника России Евгения Иннокентьевича Дацко, художника-философа, художника-путешественника, как он о себе говорит. Выставка “Время – события и МЫ” собрала в себе работы разных лет и разных жанров в творчестве автора. Относясь к художникам -семидесятникам,  Евгений Иннокентьевич застал золотые годы послевоенного развития советского искусства. Проводились как масштабные всесоюзные выставки, так и знаменитые выставки художников-нонконформистов. В СССР стали приезжать работы из-за рубежа, советские художники стали выезжать на международные форумы и мероприятия.  Евгений Иннокентьевич закончил мастерскую плаката в институте им. Сурикова, нынешней Академии Художеств в Москве.  Будучи учеником знаменитых Кукрениксов он всю свою творческую жизнь сохранил острое, цепкое, зоркое, остро-социально восприятие реальности.  Книжный график, плакатист, живописец – художник предстает в различных амплуа, и в каждом из них есть уникальные особенности.

 

Замечательные графические работы, сделанные в технике линогравюры  (портреты Пабло Пикассо, Рафаэля Альберти, Владимира Маяковского), портреты Владимира Высоцкого и  Эдуарда Дробицкого  останавливают  виртуозностью сочетания текста и графики, образа и техники его воплощения, великолепным владением техникой гравюры.  На выставке представлены  великолепные иллюстрации к книгам, издававшимся в СССР  огромными тиражами. “Одиссея” Гомера с иллюстрациями Евгения Иннокентьевича Дацко была в каждой семье в советское время.  Прекрасны наброски – маленькая коррида на бумаге 2000 года удивляет свободой и меткостью авторского рисунка.

 

Живописные работы Евгения Дацко очень  различны, но везде мы чувствуем крепкую руку художника-графика и смелость  плакатиста.   От портрета брата, выполненного в строгой академической манере до яркого  лаконичного портрета  жены.  Такие же яркость красок и лаконизм  присущи работам американского цикла художника, посвященного русским, уехавшим после революции на Аляску и в Калифорнию. Несколько лет провел художник в Америке среди русских эмигрантов, жил в среде старообрядцев и глубоко проникнулся  духом тех, кто покидал Россию навсегда, глубоко пряча ее в своем сердце.  В Америке Евгений Дацко жил у русских старообрядцев, которые привнесли на американскую землю православные традиции и сохранили русский язык.  Работы американского цикла  можно было бы сравнить с ранними работами Николая Рериха, посвященными  Русскому Северу,  но внутренне, духовно Евгений Дацко более близок другому русскому художнику – Михаилу Нестерову.  Печальны, трагичны работы, где автор показывает кладбище русских эмигрантов в Америке,  и безусловно, глубоко символичны.  Большинство работ этой серии были переданы в дар музеям в России и США.

 

Тема русской истории – главная тема в творчестве Евгения Иннокентьевича. Как настоящий русский художник-пророк, художник-провидец он  глубоко связан с Россией.  Возле груды черепов сидят слева Владимир Ильич Ленин и последний русский царь, Николай Александрович Романов, Николай Второй. Один – палач России, другой – последняя жертва, принесенная  аристократией, дворянством, духовенством и всеми тему, кто подгонял Россию к революции 1917 года. Работы Евгения Дацко – это иллюстрация русской истории, но эта история уникальная тем, что ней соединились две России – белая и красная, советская и русская.

 

Разлом между красными и белыми проходит кровавой бритвой по духу и телу русского народа, нашей страны. Сергей Королев и Николай Второй, старообрядцы и  комсомольцы, православные священники и ученые  – все соединяется в единое целое в творчестве Евгения Дацко. Соединив эти две стороны в своем творчестве Евгений Иннокентьевич Дацко пытается сказать зрителю: “Россия одна, она едина, она не имеет  материальных и временных границ, но ее нужно сохранить”.

 

Последний проект Евгения Дацко посвящен великой отечественной войне, ее началу.   Что это будет – роспись, панно или серия холстов покажет время. Пока что это эскизное решение глобального проекта, где соединяются и время, предшествовавшее войне от революции до тридцатых годов , и сама война и люди, которые внесли лепту в победу русского народа: бабушки, военные, солдаты, ученые, дети, матери. В центре композиции  каждый узнает  профиль человека, без которого победа  России в войне никогда бы не стала возможной – Иосифа Виссарионовича Сталина.

 

Смелость Евгения  Иннокентьевича Дацко в том, что он не боится сказать правду о прошлом, настоящем и будущем, что он четко знает, где проходит грань между добром и злом, что он очень ясно видит тенденции, которые уничтожают сегодня то хорошее в русском искусстве, что было накоплено в послевоенное советское время.  Он искренне старается делится своим  знаниями, опытом и мудростью – но хочет ли его слушать сегодняшний мир, который лежит в омуте потребления и лжи?

 

И здесь мы снова вспоминаем о роли русского художника в мире и искусстве. Русский художник – это не тот,  кто прячется за спинами властей, конъюнктуры и общественного мнения. Это тот, который видит все с высоты птичьего полета. И ему видно все в  пространственно -временной относительности, где лишнее сгорает,  а настоящее остается. Одиноко и сосредоточенно смотрит с полотна Евгения Дацко конструктор и гений Сергей Королев, полностью посвятивший себя без остатка служению своей стране и великой идее освоения космоса.  За его спиной – рев и огонь взмывающей в космос ракеты.  Творчество Евгения Дацко пронизано той же самой идеей  служения чему-то вечному и главному.  Русский художник – служит Богу. И в этом верен во всем своем творчестве Евгений Иннокентьевич Дацко, который  своим искусством  словно прокладывает нам, идущим, дорогу вперед.

 

__________________________________

Об художнике:

 

Евгений Иннокентьевич Дацко (род. в 1940 году, с. Черниговка, Приморский край) — заслуженный художник РФ, член Союза художников СССР, член Московского союза художников (МСХ), член Творческого Союза художников России (ТСХР), путешественник.

Евгений Иннокентьевич Дацко — художник-путешественник старшего поколения, который относится к художникам-семидесятникам советского периода. Мальчишка Великой Отечественной войны. В 1956 году он поступил во Владивостокское Художественное училище. На третьем курсе за хорошую учебу и участие в строительстве нового здания училища был включен в делегацию студентов Приморского края для поездки по городам Китая и посещения учебных заведений страны. После окончания художественного училища был рекомендован дирекцией для поступления в Московский государственный художественный институт им. В. И. Сурикова в 1961 г. В 1962 году был призван в ряды Советской армии. Отслужив 3 года, снова вернулся в институт.

 

Автор статьи: © Asseeva Elena, 2019

 

Паоло Мизерини. Убегающая красота

 

«Фотографии Мизерини, на самом деле, должны быть прочитаны в ключе эстетики

Марселя Пруста, как молчаливые тонкие эмоции внутреннего настроения души,

впечатления более атмосферы, чем событий. Отсутствие рекламы,

прокламаций являются качествами художника, который преследует идеальное

внутреннее бессознательное, еле дрожащее в водовороте бед и житейских забот …»

(Даниэле Радини Тедешки, искусствовед, профессор истории искусств (Рим))

«Красота – это манифестация сокровенных сил природы», написал Иоганн Вольфганг Гете. Современность предлагает нам новое понимание красоты: обугленной, сугубо индивидуальной, глубоко субъективной. Даже более – собственной для каждого.

Человек измельчал. Человек надорвался. Человек не видит выхода. Это стало лейтмотивом творчества художников и фотографов второй половины 20-го века. Самоубийство самой талантливой представительницы американской фотографии XX века Дианы Арбус, ранняя смерть от СПИДа гения фотографии Роберта Мэплторпа, мистериозная некроэстетика Джоела-Питера Виткина…  Актуальная фотография видит мир через видоискатель фотокамеры, и часто эта реальность более правдива чем то, что мы о ней представляем. Художники, стремительно падая, стремятся зацепиться за что-то в разрушающейся действительности.

 

Выросший на итальянском неореализме, Паоло Мизерини впитал все лучшее, что может дать Италия творцу: тонкое чувство меры, внутреннее эстетическое чутье, вкус, любовь к форме.  Это врожденное состояние гармонии не позволяет Паоло Мизерини в своих работах переходить черту, за которой обнаженная фотография превращается в порнографию, а репортаж из детского дома для инвалидов в смакование чужого страдания. Паоло в своих фотоработах всегда невозмутим, отстранен от эмоций, сдержан. И именно это невовлеченность притягивает, не позволяет перейти грань внутреннего восприятия. В фотографиях Паоло Мизерини есть чистота, какая-то геометрическая выверенность, словно художник, фиксируя объект, наслаждается правильностью и логикой творения.

 

К нескольким темам постоянно обращается фотограф на протяжении двадцати лет творческой деятельности. Самая обширная – это обнаженная арт-фотография (Art Nude), которая для Паоло Мизерини не просто работа с человеческим телом, а постоянный поиск отклика души на диктат со стороны камеры, помощь в преодолении страха, попытка вытащить личность из ее «скорлупы», заставить ее говорить. Вторая большая тема – это Церковь. Католические процессии, инквизиция, монашество, внутренняя сторона Ватикана, внутренний строй верующего человека, мистерия и фантасмагория обыденной жизни людей, ушедших от мира. И между этими двумя диаметрально противоположными и даже взаимоисключающими направлениями есть связующая нить: стремление возвысить человека. Не просто показать в женском теле или портрете пожилого священнослужителя человеческое, а нечто над-человеческое, освещающее их изнутри.

В проекте Паоло Мизерини «Потерянные души» (2011) мы видим явное влияние экзистенциализма, присутствующее в работах Хайдеггера, Малларме, Бланшо, для которых смерть – это основание искусства, языка и сознания человека. Смерть считалась процессом, который был одновременно знакомым и близким, о котором умирающий был осведомлен, и на котором друзья и родственники, в том числе дети, присутствовали. Эта позиция характерна для всех примитивных сообществ, где ритуалы жизни и смерти давали ритм существованию. Человеческое существо начинало умирать с первого часа своей жизни. «Смерть-в-жизни» – такой мотив был провозглашен со ссылкой на классические примеры, например, на обычай римских цезарей, которые сразу после их избрания, решали тип камня, из которого будет сделано их надгробие. «Жизнь-после-смерти» – такова новая эстетика, повернувшая человечество на какое-то время вспять от саморазрушения.

В серии «Потерянные души» Паоло Мизерини представляет эмоции и чувства человека на грани жизни и смерти. Используя женское тело, он открывает для зрителя необычную сторону жизни, совершенно противоположную пониманию женщины как «красоты». Здесь мы видим только душу, и это важно для его искусства, а также и для нового искусства ХХI века.

В фотографиях использованы минимальные выразительные средства: только свет, тень и движения. Прибегая к упрощению, аскетизму языка, фотографу удается передать наэлектризованность происходящего и напряжение необычайной плотности. В то время как многие современные фотографы стараются использовать весь многоцветный спектр, подаренный им новыми технологиями и рекламой, Паоло Мизерини идет по пути сужения, концентрации и выхода за рамки фотографии как таковой.

Поиск выхода – лейтмотив фотопроекта «Потерянные души». Минимализм и экспрессия удивительно сочетаются с неизменной лаконичностью и формальной безупречностью. Души, а не тела являются героями этого проекта: убегающие кричащие, падающие, но все равно смотрящие вверх.
Паоло Мизерини – скромный, сосредоточенный, пристально всматривающийся в мир и в самого себя художник. Не бегущий, не декламирующий, не стремящийся успеть, а тихо слушающий себя, и с большой любовью относящийся к людям. Его проекты «Улыбки Нор Харберта» (серия о детских домах Армении, 2008) и «Кавказ Спящий» (проект о Черкесии и ее современных представителях, 2012) заставляют зрителя не просто сопереживать, но и восхищаться героями фотографий. И это восторженное замирание сердце наверняка имел ввиду Гете, говоря о красоте, возвышающей и питающей человека.

 

Елена Асеева, кандидат искусствоведения,  для выставки в галерее ИН (Новороссийск)

Валентина Гончарова. Времена Алены Асеевой

 

ВРЕМЯ 1.

 

«МАЛЕНЬКИЙ АНГЕЛ СТРЕМИЛСЯ СТАТЬ БОГОМ»

 

Времена Алены Асеевой вечны, как этот мир. Слова ее поэзии как бы вновь обретают свой первоначальный, сакраль­ный смысл. Они каким-то неви­димым образом укладываются в колесо времени, его звездно-сол­нечные циклы и уводят нас в свой заколдованно – чарующий хоровод, заставляя думать и удивляться бесконечному разно­образию мировосприятия и ми­ротворчества. Поражает та лег­кость, с какой автор невинно заг­лядывает в самую пучину тайны и выдает откровения, подобные этому: «Лишь иногда обычность вдруг вывернется наизнанку и обернется счастьем…» или «…не каждый тронут нерв, но в каждом стонут нейроны памяти». Поэт признается, что когда тво­рит, то преображается внутрен­не «… мембрана, которая вос­принимает…», и тогда она узна­ет, что «мы одни создаем небо вокруг нас…» и что, подгляды­вая «сквозь пелену-пелерину», мы способны увидеть, «как ожи­вает мельничное колесо Време­ни», замечаем то состояние, ког­да «…за полчаса ты – старик. За день – тебя больше нету. И в каж­дом падении постиг: ответы за пределами света…»

Когда пишешь о поэте и та­лантливом слове, невозможно говорить о чем-либо, кроме са­мой поэзии. Вот и сейчас – лави­на поэтических строк, удиви­тельных метафор и наблюдений буквально сметает обычную про­зу и спешит, искрясь и захваты­вая, увлекая за собой… Нам открывается, что проживаем, «оставляя времени серу…», или: «времени пленку сдернули, и мир перемешался с мифом». Этот мир, «…где воду пьют корабли», «…опрокидывается вдруг к нача­лу маленькой лодочкой старого причала…» Этот мир наполнен древними вопросами: « Что с нами делает время, хмель и раз­ливы Грига?» и «Как нам жить?!», когда «Лишь невольники мы Судьбы ко­леса».

Мир космических метафор Алены Асеевой молод, но от это­го не менее проницателен и глу­бок, он полон новых ритмов, дер­зает смело, головокружительно. Духовное, художественное, пси­хологическое внедрение в космос в поэзии не имеет пределов. И Алена Асеева черпает из таин­ственного источника полной ме­рой, поражая нас своим невин­ным наитием, интуицией: «На­стоящее – миг, остальное – пучи­на из грез»…

 

 

ВРЕМЯ 2 .

 

«ПРИРОСЛА ЛЮБОВЬЮ И ПРОРОСЛА…»

 

Древнее предание гласит: «Есть четыре книги: природа, Библия, человеческое сердце и звездное небо. Все четыре книги говорят об одном, надо только уметь их прочитать». Строки о любви из сердца поэта полны печали и целомудрия: «Здрав­ствуй, далекий… мы прочли друг друга в мечтах», « … по краю неба прошли мы, не сказав ни слова», «…А сон не кончается, он там обрывается, где я уже не хочу…». Любовь поэта – это мечта: «…проснуться с тобой на руках, с буквами на губах». « Да, я болею тобой. Сухой травой оставайся… Нетронутый оста­вайся, некаянный. Я с тобой до скончания в небесах и в сле­зах…» – умоляет поэт в разлуке, в унисон звучат слова: « нет тебя, но колдуешь в тающих но­тах скорбью фаготов, в бликах и струнах скрипок, взметнувших­ся в поднебесье…». Любовь ве­рит: « Измены не будет меж нами, лисой проскользнувшей. Чисты перед Богом. И, если же­лали кого-то, то только самих себя…». И следом этот вывод, достойный познавших опыт жизни, но не таких юных, как автор этих строк: «Любовь? Она навсегда – распад, в котором секунду вместе».

От сердца – к беспредельности. Круг замкнулся на ней и в любви: «Я тебе принесу, как жертву, мой со­суд из любви и ветра. Бесконеч­ность – рядом…».

 

 

 

ВРЕМЯ 3.

 

«ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ ВЕК, И БОЛЕЕ НЕ ЗВУЧИТ ТАК ГОРДО –ЧЕЛОВЕК

 

Не так уж много лет авто­ру, а сердце её обладает сверхчув­ствительностью, и это – тяжко: « … но дай мне сил все чувствовать не всем сердцем, а его полови­ной…».

Сила характера и мужество, почти пророчество звучат в словах, обращенных к современникам: « Терпи. Сожми зубы. Терпи. Плохо будет. Потом еще хуже. Никто не нужен никому в мире этом…». Поэт признается, что в минуты отчаянья «… скули­ла и жаловалась только дождю». Девизом звучат слова: « Жить и не возражать, жить и ждать …». Но не погибли еще колоски чело­веческого величия, его полузабы­того достоинства, права на него в этом мире продаж и цен, и поэт как бы шепотом молвит: «однако хо­чется верить, что ты – бесценен…»

Цельная натура, она живет и стра­дает в необъятном пространстве, она его часть: «По берегу дымкой и миррой растаять, а лира потом… Оставьте лишь сердце с крылом и длинное многоточие…».

Отношение к поэту и поэзии такое же серьезное, как к жизни и правде: « Но не хочу быть слад­кой: так много боли над вдохнове­нием!». Обращаясь к поэтам сереб­ряного века, их трагическим судь­бам, она признается: «стыдно за тепло, кровать, библиотеку», кото­рые есть сейчас у нее, а у них – бездомье, скитание (А. Ахматова, М. Цветаева), гонение и умал­чивание (Б. Пастернак) и даже ка­торга (О. Мандельштам). Русских поэтов 20-го века наша юная со­временница из 21-го называет «спутниками двадцатого стона, двадцатого селя…», которые «бес­хитростными были, жгучими» и «уходили…беспечно, стеклом треснутым, вечным». Как это точ­но подмечено: истинный талант всегда бесхитростен и беспечен, ему чужды расчет и ложь. О бес­честье, видимо, автор вопрошает, глядя на тщеславие графоманов, пишущих сегодня: «Лучшее собра­но в человеке, но почему же этот мир так дешев?». Жизнь, в кото­рой нет места культуре, духовно­сти, поэт сама себе решительно ампутирует: «Все, что было – вы­резать, все, что было – забыть! Все глаза, что любила, все, все, все -не любить!». Она тяжело переносит «боль поколений, ненависть предков…». Ее современникам до­стался «мир в кандалах безобраз­ного ила», «мир из объедков». К счастью, поэт обитает в ином про­странстве, он спасается творче­ством, где можно бичевать и про­рочить, быть истинным и искрен­ним. Это мир отшельников и оди­ноких смельчаков.

Поэт тонко чувствует музыку, ей посвящены многие ее стихи и размышления: «Александр Симич, композитор. Он написал гениаль­ные вещи, но им хлопали меньше, потому что он серб и потому, что они были сложны и красивы. Я ви­дела его глаза. В них была сила и доброта». Аспирантка, теоретик тайн искусства, поэт и художник, Елена Асеева чувствует боль это­го мира особо остро. Она просит любимого: «Возьми меня хоть куда от тиканья мыслей и мира… Неле­по скрипеть пером, когда под нога­ми топи! Возьми меня всем нут­ром! Боишься? Да… Люди – не Боги!».

 

ВРЕМЯ 4.

 

«…ГОРОД, УТОПЛЕННЫЙ СОЛЦЕМ-СЕРДЦЕ МИРА»

Но есть Утешение, есть место на Земле, где сердце автора успокаивается тихой радостью. Это место – городок у моря ГЕЛЕНД­ЖИК и само МОРЕ! Им автор по­святил упоительную симфонию: «Я напишу симфонию моря – можно? Можно я обниму весь мир солеными, мокрыми руками?». В свои права вступает время Лета: «Утро, пляшущее на сизой волне дымкой, я снова с тобой, ЮГ! Шепчу морю – скрой все потери, оставь лишь это: шорох волны…- Лето». И место, предназначенное Геленджику, – сердце поэта, музы­канта, всех, творящих радость и мысль. В своем интервью Геленджикскому радио Алена Асеева призналась, что Геленджик для нее – не только родник вдохновения, а некое существо, как море, живое, творческое. Геленджик – это друг, который согревает, Геленджик – это тихое, мудрое, отрешенное от мира место. Это – юг, это – грусть. «Красота – это всегда потеря, бес­конечный курортный роман, когда всегда страшно потерять то, что бесконечно любимо». В этом воз­духе и пространстве поэт преоб­ражается внутренне.

Санкт – Петербург – вторая ро­дина Алены, это место ее учебы, творчества, насыщения высоким искусством, место любви, замуже­ства, место работы в американс­ком издательстве дизайнером, место научных изысканий по теме своей диссертации. Интересно, что Алена органично связывает город на Неве со своей первой ро­диной – Геленджиком в части оби­лия талантов и творческого потен­циала

Время весны приходит к поэту на севере: «Солнце палило в мар­те. Здравствуй, мой новый Мар­тин!». Образ из сказки Андерсена подсвечивает строки знакомыми бликами детства, и мы чувствуем радость времени света и пробуж­дения, когда земля мечтает «пере­терпев половодье сбросить зимы поводья». Хотя «белый шаг на сне­гу» во времени зимы отмечен у поэта своим светом и рисунком: « В желто-серой грязи облупивших­ся стен ты светлее всего, госпо­дин Первый Снег».

Она любит Россию, считает, что за нашей страной будущее, и призывает всех не покидать ее, а помочь ее возрождению и расцве­ту, каждый по мере сил.

Чайка остается с нами. Это имя Алена получила после знамена­тельной геленджикской выставки своей графики «Памяти чайки», которая произвела фурор на курорте и получила высокую оценку истинных поклонников красоты печали…

Поэт и художник, она на своих картинах оставляет тонкие зари­совки нюансов чувств:  «Жарою пьяная, клянусь вами – моим зноем, моими волна­ми – отдаю все за прикосновение розовых чаек!». О беспредельнос­ти вод, у которых приютился наш уютный город, поэт и художник го­ворит: «Животное, самое люби­мое, сильное и невинное – Море». А на другой картине: «Южное из­неможение, колдовство цвета… Свистящей ласточкой, цикадой… отдам, что имею – себя не жалко!».

Город юга – святое место, мес­то мысли, света, слова и цвета: «На том краю пустоты, у берегов туманной воды, в другой жизни, мысли возникли, песни». И она приемлет этот мир, потому что у нее есть море: «Мир морем обнять…Ветреный берег заката Страшно так – но так сладко…»,  это уже вечная  душа говорит: «Я вернусь снова вне границ тела. Над пустошью тлена средь веток, под тяжестью фруктов, склоненных в момент зарождения солнца нового».

 

В. ГОНЧАРОВА, поэт, член СП21в и  Академии Российской литературы. 2010 год